Достоевский reload 1

Достоевский. Перезагрузка.PopShnyaga.

Слушать сейчас:   mp3 

Доброй ночи господа неспящие. Я готов как обычно плеснуть в эфир ушат сказочного материала. Да не минует тебя чаша сия уши имеющий пользователь FM частоты. И так, слушать подано… Пройдёмся по классике… Вечерело. Следователь Порфирий Петрович чистил своё табельное оружие. Он любил это делать, поскольку результат был всегда предсказуемый и не нужно было звать понятых, чтобы засвидетельствовать тот факт, что ствол блестит как у кота пирсинг. Порфирий Петрович около 33 лет от роду, росту пониже среднего, слегка полноватый, даже с брюшком, без усов и бакенбард. Имевший место курносый нос и оттопыренные уши придавали физиономии что-то детское не подобающее чину. Тонкие губы змеились в неопределённой усмешке, которую при большом желании можно было истолковать как ироническую. Порфирий Петрович совершал шомполом возвратно - поступательные движения и казалось, нет в мире более счастливого человека, чем он. На самом деле всё было не так безоблачно, его мысли занимало одно пренеприятнейшее происшествие. В доме нумер 16, что в переулке имени Виктора Дробыша, случилось противное человеческому разумению надругательство над слабейшим существом, какими по обыкновению принято считать женщин. Замочили старуху процентщицу бывшую когда то известной поп звездой Катю Дрель. Замочили в сортире цинично, дерзко, положив на осторожность то, что режет слух и вызывает внутренний протест. Немногочисленные улики оставленные на месте ужасной драмы указывали на то, что преступник был явно не в себе. И действительно, в тот осенний промозглый вечер диджей Родион Раскольников был не в себе, а, пардон за пикантную подробность, в Сонечке Мармеладовой стриптизёрке модного ночного вертепа «Му-му», где она имела сомнительный успех у каких-то сомнительных, но успешных негоциантов. Они неряшливо сорили деньгами и не без помощи проворных девиц поднимали себе самооценку. И так, ночь, улица, фонарь…и далее по списку; скрип кровати назойливый, как пение сверчка, свеча винтажная, мама не горюй, дорожка «кокса» как первая лыжня, только в негативе, на чёрном прикроватном столике, на люстре белые шёлковые трусики, как флаг капитуляции. Раскольников полностью погрузился в процесс предельно откровенного общения с баядеркой Сонечкой о вытекающих последствиях которого, безусловно, догадывался, но что они примут такие угрожающие размеры представить не мог. Между тем, вода в ванне, что забыли второпях выключить, перелилась через край и разлившись стала просачиваться к соседке снизу в дальнейшем потерпевшей Кате Дрель. Она по роковому стечению обстоятельств сидела намыленная в ванне и ничего не видела. Родион не слышал криков обезумевшей от страха Кати Дрель, да и если бы услышал, то решил бы, что она поёт под караоке песни из своего попсового прошлого. Старушка с перепугу не могла открыть заклинивший замок в двери и скоро место её уединения превратилось в аквариум, в котором она плавала, как большая диковинная рыба, похожая на пожилого трансвестита. Её одежда с оборками колыхалась как капюшон медузы, плавающие вокруг зубные щётки и бутылочки с шампунем придавали композиции совершенно сюрреалистичный вид. «Полировать тебе шконку фраер, если я докажу что ты это сделал преднамеренно» - вслух подумал Порфирий Петрович. Более чем потерпевшая Катя Дрель уже ничем не могла помочь следствию. Она словно воды в рот набрала, что на неё было не похоже, обычно болтавшую без умолку даже во время секса. «…Поимели Мусю Гуси. Боже ж ты мой. Я горю. Эй, ты пожарник. Вынь свой брандспойт » - неожиданно для себя пропел Порфирий Петрович строчку мега-хита Кати Дрель. «Вот ведь, пакость. Невероятно редкостноя, но привязчивая – дивился Порфирий. – Да и народу же нравиться. И если бы только народу, а то и сановные чины, типа господа, мужи государственные, тоже ведь не без удовольствия подпевают, ну право хористы какие-нибудь. Вот что значит «горячая ротация», в рот компот. Вся Рассея сосёт леденец медийный, как титьку мамкину. А может и не титьку. М-да, духовность, мать её ети, где ты? Не даёт ответа. Куда ты несёшься птица-тройка? Иль отлить приспичило?» Порфирий не стал более углубляться в дальнейшие рассуждения. Так отвлёкся мыслью вправо-влево, да и вернулся к своим прямым обязанностям. Ибо дело шить, это вам не лаптем суши есть. Продолжение следует…