Сейчас 
Днем 
3228 
Глава третья, в которой Алиса знакомится с Игрой
По широкой дороге, открывшейся взору Алисы, шла прелестная молодая женщина, в легких белых одеждах, в туфлях на высоких каблуках, ее густые каштановые волосы были подхвачены золотым обручем с бриллиантами, вкрапленными в него. Впрочем, Алиса в драгоценностях разбирался неважно, поэтому за достоверность своих умозаключений на сей счет ручаться не мог. Ничего принципиально футбольного в ней не было, и как она соотносилась с этим видом спорта, Алиса не мог себе представить. Шла она легкой плавной походкой, спину держала прямо, руками не размахивала. «Словно плывет», — не без восхищения подумал Алиса.
— Какая красивая женщина, — вырвалось у него.
— А то! — немедленно отозвался Мяч. — Наша Игра самая красивая в мире. А как она говорит — заслушаешься. Пойдем, я тебя с ней познакомлю.
— Ее зовут Игра? — спросил Алиса.
— А как же иначе?! — почему-то удивился Мяч. — И добавил, озираясь по сторонам: — Но ухо держи востро...
В словах Мяча относительно Игры содержалось явное противоречие, но, поскольку женщина находилась в нескольких шагах от них, задавать какие-либо дополнительные вопросы относительно нее было бы не совсем тактично.
— Здравствуй, Алиса, — приветливо улыбаясь и протягивая ему руку, сказала Игра, когда они подошли.
Голос у нее оказался очень приятный и мелодичный.
— Поклонись, поклонись, — задергал Алису Футбольный Мяч и сам попытался отвесить поклон, причем вышло у него это довольно смешно: он просто катнулся в сторону Игры и замер на месте; надо полагать, это и был поклон.
Алиса, блеснув учтивостью, склонил голову, пожал тонкую, но крепкую руку Игры и спросил:
— Откуда вы меня знаете?
— О тебе здесь все знают, — снова улыбнулась Игра. — И как тебя зовут, и почему тебя назвали так, а не иначе. И об испорченном тобою матче здесь тоже наслышаны, — прибавила она, слегка нахмурившись. — А ведь если бы не ты, это мог быть очень хороший матч...
— Я не хотел, — начал оправдываться Алиса. — Так получилось...
— Я знаю и это, — ответила Игра. — Если бы хотел, я бы не стала с тобой разговаривать и уж тем более пожимать тебе руку.
— Не покажете ли вы, многоуважаемая Игра, Музей вашего имени нашему гостю? — вежливо поинтересовался Мяч. — И Кунсткамеру заодно... — добавил он вполголоса.
— Мы как раз туда и направляемся, — приветливо откликнулась Игра, хотя облачко легкого неудовольствия пробежало по ее лицу.
Неподалеку от них, словно из-под земли, взметнулось величественное здание, похожее на старинный храм. Оно состояло из двух равновеликих частей: одна была выстроена из белого камня, другая — из черного. «Это, по-видимому, и есть Музей Игры, — догадался Алиса. — Но почему он черно-белый? И отчего расстроилась Игра?».
Игра, хотя и старалась не подавать вида, действительно немного погрустнела, и, Алиса, желая ее немного ободрить, попросил:
— Расскажите немного о себе, пока мы идем к Музею. — И добавил извиняющимся тоном: — Я ведь почти ничего не знаю о футболе.
К Игра вернулось хорошее настроение, она улыбнулась и бодро начала:
— О, моя игра — самая лучшая, самая умная, самая интеллигентная, самая интересная, самая популярная, самая достойная и честная игра на Земле. Миллионы людей играют в Футбол, сотни миллионов, если не миллиарды обожают его, живут им, поклоняются ему, молятся на него. Ведь Футбол, будучи еще и самой простой игрой, доступен для понимания всех людей, независимо от их пола, цвета кожи, вероисповедания, образования, достатка, положения в обществе. Сам посуди: поле, ворота, мяч, две команды по одиннадцать игроков — и все, больше ничего, по большому счету, и не нужно. Но, если принять во внимание исключительную простоту и доступность этой великой игры, то какие замечательные шедевры футбольного и спортивного искусства создаются на поле и какое ни с чем не сравнимое наслаждение от футбола получают и непосредственные участники состязания, и их болельщики. Футболисты обеих команд, выходя на поле, стремятся показать свои самые лучшие игровые качества, все свое мастерство, все свои таланты. Соперничая между собой, противостоя друг другу, игроки все-таки видят в противнике не врага, а представителя великого футбольного сообщества, спортивного братства, единого профессионального содружества. На поле две команды не столько соперники, сколько сотрудники, да не покажется тебе странным это слово. Только таким образом, — сотрудничая одна с другой, — команды могут создать и создают непревзойденные образцы моей игры. Спустя годы и даже десятилетия их помнят, помимо игроков, сотни, тысячи, десятки тысяч зрителей и почитателей. О таких играх складываются легенды, пишутся песни, сочиняются книги, а футбольные мастера, участники этих игр, становятся известны всему миру. У них учатся, им подражают, к их мнению прислушиваются, наконец их просто любят. Но самое главное: стараясь во что бы то ни стало одержать победу, футболисты в каждом эпизоде, в каждом игровом моменте стремятся играть предельно честно и справедливо, ни за что не нанесут сопернику травму умышленно (к сожалению, полностью травмы исключить из игры невозможно), относятся к представителям противной стороны по-джентльменски, благородно...
Неизвестно, сколько бы еще Игра распространялась, скажем так, о самой себе, если бы они не подошли к зданию, представлявшего собою как Музей, так и Кунсткамеру ее имени. Они остановились на пороге здания, причем в Музей, расположившийся в его белой части, вела белая дверь, а в Кунсткамеру, разместившуюся в его черной половине, — соответственно, черная.
Игра уже было распахнула белую дверь, как Мяч неожиданно ее остановил.
— Алиса увидит в Музее, — почтительно начал он, — как раз то, о чем вы и говорили, уважаемая Игра, по пути сюда: о мастерстве, о соперничестве в форме сотрудничества, высокой честности и благородстве, то есть о тех самых качествах, какие вам присущи, какими вы славитесь и какие привлекают к вам многочисленных почитателей, знатоков и любителей...
— И что в этом плохого? — с некоторой надменностью в голосе перебила его Игра.
— Ничего плохого в этом, конечно, нет. — Мяч снова попытался отвесить поклон и это у него опять получилось очень смешно. — Но, быть может, лучше познакомить нашего гостя с оборотной, так сказать, стороной медали, то есть с играми, помещенными в Кунсткамеру?
— Для чего? — забеспокоилась Игра, и опять тень неудовольствия на мгновение омрачило ее прекрасное лицо.
— В Кунсткамере, — продолжил Мяч, — Алиса своими глазами увидит примеры того, в чем его обвиняют по нашу сторону экрана. Он, к моему глубокому сожалению, еще не является вашим поклонником и поэтому может не осознавать всей тяжести содеянного им. Или, по-вашему мнению, посещение Кунсткамеры может отвратить его от вас раз и навсегда? Если вы этого опасаетесь...
— Ничего я не опасаюсь, — прервала рассуждения Мяча разволновавшаяся Игра.
Она секунду подумала и продолжила:
— В твоих словах определенно есть резон. Что ж, — она распахнула черную дверь Кунсткамеры, — добро пожаловать. Только я вам здесь не попутчик, я с этим сталкиваюсь чуть ли не ежедневно...
Видимо, Игра неожиданно для себя самой сказала нечто лишнее, поскольку лицо ее порозовело от смущения, и это не укрылось от внимания Алисы. Но он удержал себя от ненужных вопросов, поскольку Игра ему очень понравилась, и он не хотел ставить ее в неловкое положение.
— Ступайте! — повелительно сказала Игра. — А я подожду вас снаружи. Только не очень задерживайтесь. Тамошние экспонаты того не стоят.
И Алиса, ведомый своим спутником, вошел в Кунсткамеру. Увиденное, надо сказать, сперва несколько его разочаровало. По окружности полутемного зала располагались ряды уходивших бесконечно далеко ввысь ячеек, похожих на банковские (Алиса видел такие в кино). В центре зала виднелся стол, на столе — компьютерная атрибутика: монитор, клавиатура, мышь. Спутники подошли к столу, и Мяч предложил Алисе поработать на компьютере. Алиса тронул клавиатуру, экран монитора моментально вспыхнул и на нем обнаружилась надпись «Кунсткамера». Алисе ничего не оставалось делать, как щелкнуть мышкой по этой надписи...
Это была компьютерная программа, своего рода банк данных, содержащих сведения о десятках тысяч футбольных матчей. Там было все: даты проведения игр, их результаты, составы команд, арбитры, судившие игру, игроки, забивавшие мячи, количество зрителей на трибунах и многое другое. Алиса наугад нажимал на тот или иной ярлычок с матчем, после чего вспыхивала соответствующая ячейка на стене, откуда прямо перед посетителями (в данном случае это были Алиса с Мячом) разворачивалось голографическое изображение всех игровых перипетий. Мяч вызвался комментировать происходящее и отвечать на вопросы, если у Алисы таковые возникнут.
Более отвратительного зрелища Алиса никогда в жизни не видел. Там были Грязные игры, когда игроки — вопреки словам Игры — сознательно наносили травмы друг другу, стремясь вывести из строя лучших игроков соперника. Там были Нечистоплотные игры, когда футболисты били друг друга исподтишка или при случайном столкновении изображали страшную боль, в результате чего добивались от судей либо штрафного, либо пенальти, либо удаления соперника (все это Мяч подробно объяснял Алисе). Там были Продажные игры (они еще назывались Слитыми или Сплавленными), когда игроки какой-то одной или даже обеих команд иногда при помощи судей старательно подводили игру к заранее определенному результату. Там были Сломанные игры, когда арбитр матча в здравом уме и твердой памяти уродовал и калечил игру в пользу той или иной команды (это более всего поразило Алису). Там были Засушенные игры, когда футболисты одной команды, добившись тем или иным способом нужного результата, начинали откровенно тянуть время, тем самым убивая игру, несмотря на свист и улюлюканье возмущенных зрителей. Там были Провокационные и Погромные игры, когда на первый план выходили болельщики команд, устраивающие на трибунах потасовки и массовые драки либо швыряющие на поле всевозможные предметы, горящие файеры или дымовые шашки, вследствие чего стадион затягивался ядовитым дымом. При этом судьям порой приходилось не только останавливать матч на какое-то время, но даже вовсе прекращать состязание. Каким бывает подлинный аромат матча, Алиса узнал при рассматривании одной совершенно Грязной игры, когда случайно щелкнул компьютерной мышью по опции «Запах», и голограмма с матчем начала источать мерзкую вонь; к счастью, действие этой опции длилось всего пару секунд. Были там и Скучные и игры, когда команды и сами не играли и не давали играть сопернику; особенно Неинтересными оказались игры, когда обеим командам явно не хватало футбольного мастерства.
Наряду с эпизодами того или иного Проданного или, наоборот, Купленного матча голограмма транслировала и их олицетворение: поначалу это были весьма симпатичные женщины, становящиеся по ходу игры все более некрасивыми и даже до омерзения противными. Самое сильное впечатление на Алису произвела метаморфоза с игрой, казавшейся очень милой до свистка арбитра, но после первых же ударов по мячу, как по мановению волшебной палочки, оказавшейся Слитой в какую-то грязную зловонную канаву...
— Ну, как? — участливо спросила Алису Игра, когда они с Мячом вышли из Кунсткамеры. — Ты еще не раздумал идти дальше? Тебя никто не осудит, если ты вернешься домой. Мяч тебя проводит.
— Разрешите мне все-таки остаться, — пробормотал Алиса, хотя ему очень хотелось воспользоваться предложением Игры — настолько потрясло его увиденное и услышанное в Кунсткамере.
— Тогда добро пожаловать в Музей! — произнесла Игра. — Должен же ты познакомиться с настоящим Футболом...
Некоторое время спустя, приободрившийся от великолепного зрелища Алиса, тепло попрощался с Игрой, и они с Мячом направились по указанному ею пути.
Юрий Лифшиц.
Рисунки: Олега Кормилицына.
Продолжение следует.
Уважаемые читатели! Тот из вас, кто хотя бы приблизительно угадает, что будет происходить следующей главе, получит приз: книжку переводов автора с автографом.
Пишите по адресу: mob@orsk.ru
