Екатерина Белизнова: «Мечтаю об окне во всю комнату»

В детском доме сироте было лучше, чем с матерью.

Уже четыре года бывшая воспитанница Чебеньковского детского дома ждет, когда у нее будет собственное жилье. Надежда, конечно, умирает последней, но через семь месяцев она может растаять совсем: осенью Кате исполнится 23 года, а с этого возраста сироты теряют все свои льготы, которыми обладали раньше.

В восемь лет вместе со своими четырьмя братьями и сестрами девочка попала в стены казенного заведения. Их гулящую мать лишили родительских прав, а отца они никогда не видели.

— В детском доме лучше было, чем с мамой, — признается 22-летняя девушка. — Мамы никогда не было дома, мы постоянно сидели голодными. Со старшей сестрой нянчили младших. За одной не уследили, она темечком ударилась и на всю жизнь осталась глухонемой.

После детдома Екатерину Белизнову определили в ПТУ №41 учиться на штукатура-маляра. Комнату в общаге приходилось делить еще с семью сверстниками.

Непутевая мамашка к тому времени продала частный дом в Нежинке, сошлась с мужчиной и переехала к нему в село Боевое Оренбургского района. В доме бабушки для Катерины места тоже не нашлось, там жили две тетки, а всего в небольшом домишке было прописано 12 человек. Пожила со старшей сестрой, ее мужем и дочкой в коммунальной квартире, но это тоже не выход из положения. И в 2007 году обратилась в администрацию Оренбургского района, так как была прописана в Нежинке. На очередь ее поставили, но так как жилья в резервном фонде не оказалось, ничего не обещали.

Не смогли беременной к тому времени девушке помочь ни в Нежинском сельсовете, ни в приемной мэра, ни губернатора. Везде был один ответ: «Ждите». Помогли разве что сына Димку в садик без очереди устроить, чтобы Катя смогла выйти на работу. А до этого они жили вдвоем в съемной комнате на детское пособие в 300 рублей в месяц. Да еще папа мальчика немного помогал.

— Предлагали нам за счет государства оплачивать съемную квартиру, пока жильем не обеспечат, я договор найма принесла, но слова так и остались словами, — вздыхает Катя, прихлебывая из чашки остывший чай. Подогреть его, к сожалению, возможности нет, на кухне в вечерний час народу хватает.

Вместе с Катей и ее двухлетним сыном в частном доме, где они сейчас обитают, живут еще пять семей, каждая в отдельной маленькой комнатке. В уголке Белизновых даже двери нет, вход завешан старым одеялом. Чтобы сэкономить на газе, отопление убавлено до минимума. Очереди в туалет приходится ждать по полчаса, а водные процедуры принимать в тазике.

— Мне хочется однокомнатную квартиру в любом районе города, и чтобы в ней обязательно было окно во всю комнату. Чтобы у сынишки был красивый детский уголок, — грустно улыбается моя собеседница. — Мы жили даже на даче, но случился пожар, и все вещи, в том числе детская кроватка и коляска, сгорели.

Звонок в администрацию

Сироте положено 33 квадратных метра

В администрации Оренбургского района по поводу Белизновой сообщили следующее:

— Полный пакет документов мы уже направили в областное правительство. Сейчас готовится постановление на выдачу ей субсидии. В ближайшее время пришлют сертификат на предоставление жилья. По закону сироте положено 33 квадратных метра. При расчете субсидии за основу будет браться стоимость одного квадратного метра жилплощади в поселке Нежинка.