Завтра начнется жизнь...

Замучили. Взяли привычку каждый день мыть ноги. Чего их мыть?

Я ж не ногами ем. Вырасту, ноги мыть не буду и после обеда спать тоже не буду. Четыре раза в день буду есть мороженое, сколько захочу. А Тольку Кареткина исколочу, как собаку. Чтоб знал... Как же неохота вставать утром в школу! И математичка взъелась. Домашние задания, видишь ли, не всегда делаю. А может, у меня времени не было. Может, я изобретал что-нибудь обалденное. Вот изобрел бы, приехал из академии наук с дипломом, небось приползла бы: «Ах, простите меня, Виталий, если бы я только знала!». Раньше думать надо было. Окончу школу, пойду служить в ВДВ. Приду из армии и Тольку Кареткина измолочу, как собаку...

Со школьного вечера провожал домой... Я ее еще в начале учебного года в параллельном классе заметил. К Новому году начали записочки друг другу передавать, а при встречах в школьном коридоре отворачивались, как бы и не замечая друг друга. И вот весной решился подойти близко и пригласить на танец. Вот идем уже рядом десять минут. Надо же что-то говорить. Тема никак не придумывается. Наконец заговорил о какой-то ерунде, а голосок тоненький и блеющий. Идиотство какое-то. Но вот дошли. Первый раз за всю дорогу вдохнул воздух и поскакал на рысях домой. А Толик Кареткин щенок еще...

Дембель, наверно, не дождусь. Сколько же я сожрал перловки? Табун лошадей накормить можно. Или что они там едят? Если сечку, то тоже хватит. Толян Кареткин письмишко подогнал, неподалеку, оказывается, служит. Соскучился я по нему и по всем нашим. Демобилизуюсь — держитесь, девочки! Только в Стерлитамак надо будет съездить. Сержанту Кравчуку в тыкву настучать...

Кручусь как белка в колесе. Работа, вечером в институт, жена беременная шестой месяц. Капризничает. Квартиры своей, наверно, никогда не будет. Хоть тачку какую завалящую купить. Встретил Кареткина, заглянули в бар. Он и давай на жизнь жаловаться. А чего жаловаться, у меня у самого то же самое. Нажрались как свиньи. Вот и вся радость. Когда же наконец начну жить как человек?..

Жена надумала менять мебель. Как будто не видит, что давно уже пора менять машину. Младшая опять какую-то заразу подцепила. Где она их находит, эти болезни? На работе одни идиоты. Что сверху, что снизу. Как же меня это все достало! Поживу я когда-нибудь спокойно или нет? Встретил Кареткина. Кошмар! Облысел, брюхо до колен висит. Я ему: «Ты чё, старый мерин?». А он мне: «На себя посмотри». И правда...

Утром проснулся, прислушался к себе. Аритмия вроде успокоилась, и коленка не так ноет. Вроде жить можно. Пошел в собес, встретил там Кареткина. Он, ворона старая, за сигаретами полез и рецепты свои выронил. Пока собрали, наклоняться-то оно не враз, опять мотор замолотил как заячий хвост. А мне еще за женой надо ехать, она с внуком сидит. Не кончатся сегодня эти дела...

Огляделся вокруг. Мрачновато. Ну, чистилище оно и есть чистилище. Я от него ничего другого и не ожидал. Это как командировка в какую-нибудь дыру. А все же жутко. Хорошо хоть встретил Кареткина. Ему тоже крыльев не досталось. «Не боись, — говорит, — прорвемся. Через что только нам ни приходилось протопать, пройдем и здесь. Какие уж там наши грешки! Зато потом заживем наконец». Правильно он сказал. Сейчас надо еще раз собраться и — вперед! К настоящей жизни!

Виталий Ерофеевский.