Доктор Чернышов рассказал, как всё было на самом деле

«Женщине удалили не половые, а больные репродуктивные органы...».

1 ноября на нашем портале была размещена статья: «Орчанке напрасно вырезали половые органы». В материале мы рассказали о женщине, которая прооперировавшись в горбольнице № 2 Новотроицка, осталась недовольна оказанной услугой и предъявила финансовый иск к руководству местного здравоохранения и клиники. Публикация вызвала неоднозначную реакцию среди наших читателей. Многие были недовольны, что мы не дали слово людям в белых халатах. Справедливое, надо сказать, замечание. Поэтому исправляемся.

На вопросы нашего корреспондента согласился ответить заведующий гинекологическим отделением горбольницы № 2 Игорь Чернышов, который и делал истице операцию.

— Игорь Васильевич, нельзя ли было обойтись без удаления половых органов? Понаблюдать, полечить с помощью лекарств?

— Во-первых, половые органы пациентке, назовём её так же, как и в статье, Еленой, никто не вырезал. Врачи не мясники, чтобы резать, а у этой женщины хирургическим путём были удалены больные репродуктивные органы. Во-вторых, чтобы расставить все точки над «i», необходимо вернуться в 2007 год. Работая тогда в 1-й городской больнице, я после длительного наблюдения сделал женщине диагностическую операцию, благодаря которой были выявлены патологические изменения в матке (опухоль). Ровно через полгода больная, посчитав, что новотроицкие медики недостаточно профессиональны, обратилась в орский онкологический диспансер, где местные врачи провели повторное обследование. Диагноз подтвердился. Необходимо отметить, что подобная патология не является раковым образованием, но если её не удалить или качественно не пролечить, последствия могут быть очень серьёзными. В этом предложении ключевое слово — «пролечить». Для чего я заостряю на этом внимание, станет ясно чуть позже. Так вот женщине на основании поставленного диагноза орские медики рекомендовали обратиться за помощью в московский научный онкоцентр имени Н. Блохина, где собраны самые лучшие кадры со всей страны и где находится самое современное диагностическое и лечебное оборудование. Столичные медики не только подтвердили мой диагноз и выводы орских онкологов, но и нашли у пациентки более серьёзное заболевание и рекомендовали экстирпацию (удаление) матки с правыми придатками с биопсией (изучение ткани) левого яичника. Правый был не поражён. В материалах судебного заседания это заключение, подписанное профессором онкологии, имеется. Чуть позже, по просьбе больной, в том же столичном онкоцентре решили попробовать привести её здоровье в порядок без хирургического вмешательства. Выписали гормональные лекарства и предложили приехать в Москву через 3 месяца, чтобы поставить окончательный диагноз. В июле 2008 года Елена, по только ей известной причине, отказавшись от сотрудничества со столичными врачами, обращается в орский онкодиспансер и показывает там только направление на операцию, подписанное профессором. Орчане однозначно соглашаются, что операция крайне необходима. Подтвердил это и я, когда женщина приехала ко мне и попросила её прооперировать.

— И показала опять только направление на операцию?

— Она предоставила полный пакет документов о проведенных диагностических процедурах, итоги которых не оставляли и тени сомнений о необходимости проведения операции. О прописанных гормонах она даже не заикнулась. Разве я мог спорить с московскими светилами, которые определили, что женщине немедленно необходимо хирургическое вмешательство?

— Но, судя по публикации, Елена отказалась их пить из-за опухоли в голове?

— Доброкачественная опухоль у неё действительно есть. Однако лекарства, назначенные онкологами — и это подтвердили несколько проведённых экспертиз — на неё (опухоль) никак не влияли. Почему женщина решила, что врачи её обманули, я не знаю.

- То есть, если бы она принимала гормоны, операции можно было избежать?

— Вполне возможно, но есть одно «но»... Лекарства она не принимала и скрыла от меня и орских врачей рекомендации московских онкологов. Это первое. Второе: во время операции выяснилось, что опухоль появилась и во втором яичнике. А ведь при обследовании в Москве три месяца назад правый яичник был без патологий. Почему это произошло, объяснять не имеет смысла. В-третьих, она буквально требовала, чтобы как можно скорее ей удалили поражённые опухолью репродуктивные органы. Ни о каких лечениях она и слышать не хотела.

— Как вы считаете, Игорь Васильевич, почему больная не сразу после операции обратилась в суд, а спустя 2 года?

— Для меня это загадка. На момент операции у пациентки было выявлено 19 сопутствующих заболеваний. Проведённая в Москве экспертиза, над которой трудились 19 профессоров (по каждой болячке — отдельный), связи между хирургическим вмешательством и её хворями не выявила. Может, больная опять не поверила врачам?

— Почему именно Вы делали ей операцию? В Орске нет хороших хирургов?

— В орском онкодиспансере на тот момент не было необходимого оборудования для проведения лапароскопических вмешательств. Операция очень сложная по исполнению, но именно благодаря этому способу пациентка уже через 5 дней была выписана домой. При обычных операциях, чтобы добраться до больного органа, делают большой разрез на животе, и 3 недели человек находится на стационарном лечении. Лапароскопия же позволяет проводить манипуляции через крохотное отверстие, наблюдая за ходом операции по монитору. Таким образом меньше травмируются другие органы, значительно сокращается процесс восстановления. Нет и уродующих шрамов, что для женщины немаловажно. В Новотроицке лапароскопическое оборудование есть давно, поэтому-то, наверное, я и стал крайним в этой непонятной истории.

— Сколько с Вас хочет получить орчанка в качестве возмещения вреда?

— С меня ничего, а вот с больницы — 1 миллион рублей...