Сейчас 
2296 
Но есть предположения, что Иван Трегубов погиб в зоне грузино-осетинского конфликта.
На сегодняшний день нет официальной информации о гибели молодого солдата Ивана Трегубова, тело которого доставили в Орск на прошлой неделе. В военкомате заявляют, что отправили запрос по гибели орчанина в часть, где он проходил службу. Родственники же до сих пор теряются в догадках, где и при каких обстоятельствах Иван получил огнестрельное ранение в шею. По крайней мере, такую формулировку можно прочесть в полученном родственниками свидетельстве о смерти. Но ни справки о смерти, где конкретно проходил службу Трегубов, ни даже его личных вещей и писем родственники так и не получили, хотя со времени смерти прошло уже более трех недель.
Последнее письмо Трегубова датировано 5 июня текущего года. Отправлено оно было из РСО-Алания, г. Владикавказ, п. Спутник, военная часть 66431. Поселок Спутник находится всего в ста с небольшим километрах от Южной Осетии. Встает вопрос, орчанин погиб, участвуя в военных действиях или по месту дислокации полка, где он служил, будучи срочником или контрактником? В чем разница? Разница существенная, ведь по закону солдат срочной службы не имеют права привлекать к участию в военных действиях. И если этот пункт был нарушен, и на войне погиб срочник, не по этой ли причине газете до сих пор не дают информацию в военкомате. «Орский вестник» решил помочь семье погибшего найти правду и помочь расследовать обстоятельства гибели Ивана Трегубова. Мы вновь обратились к родственникам убитого…
«Жизнь, как в Саратове (Учебная часть, где первые полгода служил Иван. – Прим. автора.) Живем мы в палатках, казармы еще строят, осталось провести канализацию. Говорят, что ближе к зиме заселят, – писал солдат домой. – Я сейчас во Владикавказе. Наш поселок находится в 130 километрах от Южной Осетии. Так что не переживай, сестренка, все хорошо. Здесь войны нет, никто не воюет…»
– Я тогда еще удивилась, что он так мало написал, всего на одном листе, – рассказывает сестра Вани Екатерина Щербатова. – Обычно от него приходили длинные письма. Хотя еще чаще он звонил, а не писал. Каждые два-три дня мы с ним разговаривали по телефону. Последний наш разговор состоялся 30 августа. По обыкновению он звонил и сбрасывал, а я перезванивала. В тот день все получилось так же. Не в первый раз мы беседовали с ним о контракте. Ему, кстати, предлагали уже после полугода уйти на контрактную службу. Тогда же он посоветовался со мной. Мы остановились на одном – контракта не будет. Но 30 августа я вновь поинтересовалась: вдруг будут предлагать? Он категорично ответил: нет, ты что! Ни за какие деньги не пойду служить по контракту. Он аргументировал это тем, что, в первую очередь, соскучился по родным, хочет домой. Во-вторых, сказал, что больше не выдержит и дольше срока служить не останется. Естественно, меня пугало соседство Северной Осетии с Южной. Но я и предположить не могла, что их часть отправят на войну. Тем более что туда отправят срочников. Ваня сообщил еще, что кое-кого из части направили в зону грузино-осетинского конфликта, но он остался в Спутнике.
А потом для родственников и друзей потянулись долгие дни ожидания. Причем, безответные.
– Уже через пару дней у меня возникли мрачные предчувствия, – продолжает Катя. – В первых числах сентября, не дождавшись звонка от брата, я позвонила сама. К слову, у него не было своего телефона, он брал у сослуживцев, в моей телефонной книге было забито два номера. Один из номеров был отключен. На втором мне ответил молодой человек. Он сказал, что Ивана не видел. Попросил перезвонить чуть позже. Но после и этот номер замолчал.
– Мог ли Иван заключить контракт без твоего совета?
– Нет, я для него была самым близким человеком. Он всегда откровенничал только со мной и мог обмануть любого, но не меня. По поводу контракта, думаю, он ничего не подписывал. У меня сомнения лишь в плане того, что он мог солгать о месте своего нахождения на момент последней нашей беседы. Может быть, он просто не хотел меня расстраивать, потому не сказал об отправке на войну. Не знаю даже, что предположить. Я ведь провожала его в армию не для того, чтобы потом похоронить в цинковом гробу…
30 августа, за день до своей гибели, Иван позвонил двоюродному брату. Но ему он сказал то же самое, что сестре. По неофициальным данным стало известно, что часть, в которой проходил службу Трегубов, была отправлена в зону военного конфликта сразу. Вышестоящее руководство тогда не интересовалось: кто из солдат является срочником, кто контрактником. На войну забирали всех, несмотря на то, что срочники вообще не должны участвовать в военных действиях. Кроме того (также по неофициальной информации), выяснилось, что 1 сентября в вышеуказанной части погибли семь человек. Но как все выглядело на самом деле, вопрос пока открыт. Официальных версий произошедшего нет.
Как и нет официальных данных по поводу смерти солдата, доставленного грузом-200 в Светлый. Так совпало, что погибших солдат привезли одним поездом в один день. Но эти две смерти не связаны друг с другом. Срочник из Светлого проходил службу в рядах пограничников на территории Российской Федерации, а Иван Трегубов относился к Министерству обороны и проходил службу на Кавказе.
По словам подполковника Андрея Буданова (военкомат г. Ясный), официальную информацию по гибели пограничника можно будет получить через два месяца, как только закончится следствие военной прокуратуры. А вот по гибели орского солдата он ничего сказать не смог.
– Сомнений и вопросов по смерти Ивана Трегубова остается много, – комментирует ситуацию юрист. – Первыми достоверную информацию по делу должны были дать представители военкомата. Они этого не сделали – значит, на то есть веские причины. Вспомните, что в начале военных действий в Южную Осетию действительно отправляли всех – и срочников, и контрактников, что являлось незаконным. Лишь позже Генпрокуратура подняла данную проблему, но результаты проверок до сих пор замалчивают. Все знают, что могут полететь головы и погоны. Так и в нашем случае – молчание дорогого стоит. Родителям нужно было сразу же обратиться в военную прокуратуру с запросом. В первую очередь, для того, чтобы доказать: была ли получена военная травма (по федеральному закону «О статусе военнослужащих» травма подразумевает летальный исход). Но для этого необходимо установить, где солдат находился в момент смерти. Только это установить довольно сложно – по крайней мере, сейчас, ведь чиновники скрывают всю необходимую информацию.
Хотя родные имеют право знать! Как имеют и право на то, чтобы вскрыть цинковый гроб по прибытии, если не верят версиям людей в погонах. Но опять-таки для вскрытия гроба понадобятся многочисленные ходатайства.
Что касается погребения погибших военнослужащих, то этими вопросами должен заниматься военкомат. К тому же в России существует военно-мемориальная компания, которая дотируется из ресурсов Министерства обороны РФ. Если же погребение осуществлено за счет родственников, то военкомат просто обязан возместить убытки. Для этого тоже нужно предъявить запрос в военный комиссариат по месту отправки солдата на военную службу.
Людмила ДЕНИСОВА
