Ответы на вопросы

12 апреля 2015 г.

Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ...

— Является ли общительность препятствием для преуспеяния в жизни духовной?

— Надо всегда смотреть, какая изо всякого дела выходит польза и какой вред. Какую вы выносите пользу из общительности? Иногда мы можем часами общаться, а потом выходить из этого общения духовно опустошенными. Вроде бы о добром говорили, иногда даже о духовном, а разошлись — и остались вроде как духовно окраденными, расточили свое внимание на пустое. Святые отцы называли чрезмерно долгие беседы о духовном даже словоблудием. Почему? Потому что одно дело — говорить о чем-то, другое — жить этим. Иногда мы чрезмерно долго говорим о духовном и начинаем верить, что мы действительно живем в этом. На самом же деле мы еще только в разговорах о духовном. А настоящая духовная жизнь не в разговорах, а в действии. Иногда мы сталкиваемся тем, что, оказывается, мы совсем духовной жизни не знаем. Много говорили, прочитали, размышляли, а когда коснулось конкретного духовного дела, мы оказываемся несостоятельны даже в малом. Потому что вся наша духовная жизнь, все наше православие находилось в области мечтаний, размышлений, философии. Православие — это не философия, не размышления, не разговоры, православие — это сама жизнь, которая должна быть сию минуту. Является ли общительность препятствием для духовной жизни? Все чрезмерное является препятствием для духовной жизни, в том числе и чрезмерная общительность. Монахи немногословны не потому, что они черствые люди, не потому, что они гордые, надменные, не потому, что они не любят людей. Нет, они просто любят по-другому, действуют по-другому. Они любят и действуют через молитву. Чтобы была молитва, нужна тишина, сосредоточенность.

— В чем сущность исихазма?

— Исихия в переводе с греческого — молчание. Молчание не только уст, но и молчание ума, эмоций, планов на будущее, своих привычек. Когда человек достигает молчания всего этого, тогда в нем создается внутренняя тишина, и в этой тишине слышится Бог. В беспокойной воде мы не видим даже своего отражения. Она движется, волнуется, бликует. Нужно дать ей отстояться, успокоиться — и она станет как зеркало. Также и ум, который желает видеть Бога, должен замолчать, остановиться. Это опять же не только молчание уст, но и молчание впечатлений, эмоций, наших планов, наших забот. Не случайно Господь сказал: «Желающий наследовать Царство Божие должен оставить отца, мать, сына, дочь, все свои заботы». При этом Он не говорит, что другие не спасутся, те, кто связаны земными попечениями и несут груз земных забот. Так же, как и в том случае, когда юноша подошел к Господу и говорит: «Господи, как мне спастись?» Господь отвечает: «Соблюдай заповеди». А эти заповеди заключались в исполнении морального закона. Юноша говорит: «Это я исполняю с детства, я воспитан в послушании, знаю храм, молитву, добрые дела». И тогда Господь отвечает: «Хочешь быть совершенным — оставь все, что имеешь». Господь как бы разделяет возможность спасения и совершенствования. Не случайно есть люди, которые не довольствуются средним путем, а все время хотят иди выше и выше, становиться совершенней и совершенней. Некоторые спасаются тем, что трудятся искренне, молятся в меру сил, делают добрые дела — наверняка Господь и их спасает. Но всегда были люди, хотевшие большего, духовно беспокойные, по-доброму беспокойные. Из них и выходили монашествующие. Они не удовлетворялись средним путем, они так любили Бога, что хотели повыше к Нему приблизиться, хотели большего общения с Ним. Я сознательно разделяю тех, кто выбирает средний путь спасения и тех, кто желает видеть Царство Божие уже здесь. Господь апостолам сказал: «Истинно говорю вам, что есть здесь некоторые, которые не вкусят смерти, а уже увидят Царствие Божие». Те, кто не понимали духовного смысла этих слов, думали, что Царствие Небесное должно прийти в течение одного века, пока еще эти люди живы. А Господь говорил совершенно о другом. Он говорил о таинстве благодати, о преображении человеческом, которое возможно уже здесь, в земном теле, в этом земном отрезке жизни. Уже здесь возможно таинство обожения и полноты благодати. Конечно, это еще не та благодать, которая будет там, в Царствии Небесном, но отчасти это истинная благодать. Вот в чем сущность исихазма, когда человек находит максимальную тишину. Не внешнюю тишину, а внутреннюю. Он максимально устраняется от своих личных забот. Монахи не бездельники, они трудятся, но трудятся, не планируя свое бытие трудовое, по послушанию. Они не выдумывают свое послушание, им послушание дают. Поэтому они как бы свободны. За них думает духовник, игуменья. Они не планируют свое будущее, живут сегодняшним днем. Стараются сдерживать эмоции, порывы, даже не вынуждают Бога: «Дай мне сейчас и здесь то духовное состояние, которое я от Тебя требую». Нет, они смиренно тянут четки, читают Иисусову молитву и ждут, когда Господь Сам их посетит. Они не требуют от Него ничего, говоря: «Господи, дай просто смотреть в Твою сторону и обращаться к Тебе со словами «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Они не торопят свое духовное преуспеяние, не строят планов даже в духовной жизни, не говоря уже о кратком отрезке своего земного бытия. Они ко всему относятся смиренно, терпеливо, и их счастье только в том, чтобы быть Божиими, говорить Ему: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», — и трудиться. И им Бог дает в той мере, в какой Сам считает нужным, и в то время, когда считает нужным.

— Если в человеке заключено такое зло, что ты ненавидишь его, как к этому правильно относиться?

— Есть много чего, что не в наших силах. Очень легко духовнику или духовному учителю сказать: «Люби». А как это сделать? Нужно понимать, что сами мы этого не можем. Бог дает любовь. Когда Бог будет в нас, тогда начнем удивляться сами себе: «Господи, что со мной происходит? Я ее вчера убить готова была, а сейчас у меня к ней почему-то какая-то нежность, мягкость появилась, сочувствие. Я увидела в ее неправильном поведении, что она просто запуталась, находится в каком-то тупике. И у меня от этого возникает сожаление к ней. И в то же время мне ярко вспомнились те моменты моей жизни, когда я точно так же поступала, как и она». Господь множество средств имеет, чтобы через ум и через сердце нас вразумить. И эти средства оказываются очень простыми, но мы настолько помрачены, что иногда простых вещей не понимаем. Мы вроде бы смотрим, а ничего не видим. А когда Господь посетит нас, мы делимся с другими и говорим: «Господи, я вчера не видел таких простых вещей».