Ответы на вопросы

9 августа 2015 г.

В русском Пантелеймоновом монастыре на святой Афонской горе был монах Анфим, среднего возраста, примерно мой ровесник. У него было послушание — выносить голову Пантелеймона, когда приезжали паломники или приходили из других монастырей святыне поклониться. То есть он был ближе всех к мощам святого великомученика Пантелеймона, к его голове, ближе некуда.

Однажды я приезжаю на Афон и вижу на кладбище свежую могилку: «Иеромонах Анфим». Он умер буквально за месяц-полтора, сгорел от рака. У неверующих или для тех, кто подходит к православию практически, по-земному, может возникнуть недоумение: человек находился возле мощей великомученика и целителя Пантелеймона — и вдруг умирает, причем в довольно молодом возрасте. Что, мощи перестали действовать? И почему великомученик и целитель не помог Анфиму в его болезни?

Когда мы молимся о здравии или просим помощи у Бога в том или в другом деле, надо понимать: сколько ни будет Бог продлять тебе жизнь — все равно ты умрешь. Сколько ни будем просить: «Святой великомученик-целитель, помоги. Матерь Божья, помоги, исцели меня сегодня, завтра, послезавтра, через год, дай мне еще десять лет, двадцать лет жизни, тридцать лет», — нужно знать, что когда-нибудь это кончится.

Ведь даже Сам Христос переступил через порог смерти. И Богородица за Ним прошла тем же путем. И все святые прошли тем же путем. И святой Лазарь Четверодневный, разлагающийся мертвец, которого Господь чудесным образом воскресил, — небывалое чудо. Но и Лазарю потом же пришлось умереть.

Мы просим, потому что нам дано право просить, но совсем не хотим помнить о смерти. Если человек носит в себе память смертную, он начинает трезво жить, правильно жить, делает меньше глупостей. А когда человек говорит: «Я не хочу думать о смерти, не буду о страшном думать, я хочу думать только о добром», — значит, его жизнь духовная будет иметь плохой результат. Человек, имеющий здоровье, но не имеющий памяти смертной, уже умер духовно. Он ходит, ест, пьет, но духовно его уже нет. Память смертная — большое дело для христианина. Без нее нельзя...

— Исаак Сирин говорит: «Примирись с собой — и с тобой примирится земля и небо». Но я постоянно воюю с собой. Как примириться?

— Акт примирения — это не сиюминутное действие. Пошел, сказал «Прости» — и все кончилось? Но предрасположенность к грехам, к ссоре, к соперничеству, к зависти в тебе осталась. Ты примирился, то есть решил сиюминутный вопрос, допустим, сиюминутную ссору и правильно сделал, что примирился. Но завтра встанет другой вопрос, послезавтра еще один. Да по несколько раз на день. То, что мы миримся, это очень важно, но по большому счету, этого недостаточно. Надо примириться с самим собой. Это духовный труд на всю жизнь, без выходных, праздников и отпусков. Потому что за время отпуска ты снова скатишься к первоначальному состоянию. Молитвы и покаяние — это дело всей жизни. Не случайно в православной церкви есть такое понятие, как непрестанная молитва. Идеальное состояние христианина — быть постоянно в молитве, в покаянии, быть начеку своих помыслов. Иначе все время будет происходить так: шаг вперед — шаг назад, два шага вперед — два шага назад. Все равно что толочь воду в ступе. Мы в храм ходим не просто обрести таинства, а чтобы научиться духовной жизни. Духовная жизнь — это целое искусство. Чтобы получить профессию и потом отработать лет 30-40 на производстве, стать хорошим специалистом, мы учимся в школе 10 лет, потом 5 лет в институте, потом работаем, все повышая и повышая свою квалификацию. Если мы в земном плане должны отучиться 15 лет, чтобы только начальные навыки иметь для работы, то духовной жизни мы вообще должны непрестанно учиться. Это наука из наук — молитва духовная. Как примириться с собой? Если хотите действительно измениться, нужно полностью изменить свою жизнь. Захотела девушка стать великой певицей — она бросает семью, не рожает детей, сидит сутками за пианино, занимается вокалом. Она понимает: чтобы достичь своей цели, ей нужно многим пожертвовать. Так и в духовной жизни. Если мы хотим иметь хороший результат, то очень многим должны пожертвовать. Господь говорит: «Если человек не оставит отца, матерь, сына, дщерь, имение свое, привязанности свои, увлечения свои, то он не может достигнуть Царствия Небесного». Царствие Небесное, состояние рая — внутри человека.

— Когда приходит в сердце радость — всех любишь, всех прощаешь. И в то же время нападает болтливость. Всем хочется сказать, что любишь их и пр. Как удержать эту радость?

— Вот вы получили благодать, поболтали — и потеряли ее. В следующий раз получили, поболтали — потеряли. У вас копится горький опыт потери благодати. Вы уже обратили внимание на то, что у вас крадет благодать, и на то, что помогает ее сохранять. Вам надо начать пользоваться тем, что сохраняет благодать, получать добрый опыт сохранения благодати. Как сохранить благодать? Наблюдать за собой, за тем, что у вас ее крадет и что вам ее сохраняет. Таким образом будете действовать на основании собственного опыта, а не по чьему-либо совету.

— Мерило любви к Богу — любовь к ближнему, так пишут святые. А в Евангелии: «Кто любит отца и матерь больше, чем Меня, недостоин меня». Старец Фаддей Витовницкий пишет: «Кто примет монашество против Божией воли, без призвания, тот ничего не добьется». А как узнать волю Божью?

— Хуже всего — гадать о воле Божьей. Ошибки могут дорогого стоить. Божью волю знают люди, которые находятся в состоянии обожения, потому что их ум — в уме Христовом, их сердце — в сердце Христовом. Они мыслят Христом, они чувствуют Христом, поэтому они знают волю Божью. А мы, грешные, как тот слепой, которому Господь возвратил зрение, и спрашивает: «Что видишь?» Тот отвечает: «Вижу людей как деревья». Вот и мы то видим, то не видим. Очень ненадежно наше духовное зрение. В нашем состоянии рассуждать о воле Божьей очень опасно и ответственно. Лучше советоваться. Если к любому нашему орскому священнику подойдете, каждый из них искренне скажет: «Прости, пожалуйста, я не в том состоянии, чтобы высказать тебе волю Божью. Давай лучше вместе подождем, вместе помолимся, и Господь со временем откроет ее тебе». Я думаю, даже священники, если они в разуме, должны так сказать. Те святые отцы, которые были в Духе, знали волю Божью очень точно. Знали без всякого сомнения, поэтому говорили убедительно и твердо. Но иногда даже к Амвросию Оптинскому приходил человек, а тот — какой молодец! — с авторитетом своего всероссийского старчества мог позволить себе сказать такие хорошие слова: «Прости, пожалуйста, я сегодня не знаю воли Божьей о тебе. Давай еще помолимся, и, может быть, завтра...». Мог только на третий день сказать, а иногда мог вообще сказать: «Я не знаю воли Божьей о тебе, давай будем молиться». Это очень трезво, очень правильно. А самим гадать о воле Божьей — все равно что на кофейной гуще гадать. Что мы можем угадать, когда мы совершенно неразумные, слепые? В нашем случае лучше советоваться, молиться совместно, ждать времени. Или Господь покажет, или сами обстоятельства разрешат ситуацию. И тогда скажешь: «Ну, вот она и решилась, я не принимал никаких кардинальных действий. Мы просто молились. Я молился, батюшка за меня молился — и все разрешилось». Пожалуйста, не играйте с этими высокими темами — знать волю Божью. Не дай Бог ошибетесь, сказав в какой-то момент: «Это воля Божья». А если там нет воли Божьей? Получится хула на Духа Святого. Представляете ответственность духовников, которым нужно что-то говорить о воле Божьей? Нам с Филаретом проще, мы можем сказать, что не знаем. И нас не осудят.

Достойно есть...