Ответы на вопросы

24 апреля 2016 г.

— Батюшка, дайте духовный совет, как человеку избавиться от зависти.

— В духовной борьбе можно идти двумя путями. Первый путь — стиснуть зубы, сжать кулаки и бороться с какой-то страстью. Но этот путь не надежен, потому что вы можете и не одолеть страсть. Ваши силы и возможности могут истощиться, и вы сломаетесь. А это значит, что вы и в другой, и в третий раз в подобной ситуации сдадитесь. Другой путь — заняться обретением Христа и Его благодати. И если вы этим путем пойдете, обретете благодать, то ее потеря будет для вас очень большой трагедией. И ситуации, связанные с возможной потерей благодати, вы будете предчувствовать, предугадывать и заранее обходить их. Находиться со Христом, в Духе Святом — это очень доброе, сладкое состояние, состояние мира, о котором Господь говорит в Евангелии. И этот второй способ вам лучше поможет в борьбе с грехом, чем надежда на собственные силы. Когда вы будете во Христе, в благодати, она даст вам вдохновение. Корень этого слова — дух, происходящий от Духа Святого. Когда есть вдохновение в человеке, он может пересилить самого себя, потому что он одухотворен, на крыльях летает. И наоборот: нет вдохновения — человек не может сделать элементарные вещи. Поэтому нужно искать вдохновения от Духа Святаго. А не от несвятых, лукавых духов, которые стараются вдохновить нас через эмоции и чувства. Дух Святой вдохновляет тихо, мирно, не будоража наши эмоции, не вводя нас в эйфорию. Поэтому если хотите избавиться от зависти, поймите, что зависть крадет у нас дух, чувство легкости сердца. Любая, даже маленькая зависть вносит в сердце тяготу, лишает радости. Завистливый человек постоянно мрачен. Живите чем-то более высоким, чем зависть, и вам она станет противна.

— Как жить, соблюдая все заповеди, но при этом оставаясь интересным для людей и общества?

— Я думаю, самыми интересными людьми были Серафим Саровский, Сергий Радонежский — многие люди со всей России к ним ехали, чтобы только минуточку побыть с ними рядом. Сергия Радонежского уже 700 лет нет, а к нему до сих пор едут. И к Серафиму Саровскому, и к Иоанну Кронштадтскому, и Ксении Блаженной — едут и едут. Значит, есть к ним у людей какой-то интерес. Небогатые люди копят деньги целый год, чтобы съездить в Петербург на кладбище Ксении Блаженной. Не думайте об этом. Это вас помыслы мучают, что вы станете христианином, и люди потеряют к вам интерес. Те люди, которым нужен интерес земной, — и слава Богу, что отойдут от вас. Останутся с вами только те люди, у которых интерес духовный. А еще Господь приведет таких людей вместо тех, которые отошли. Но даже если какое-то время одни будете, Бог будет с вами, проявит к вам интерес.

— В отношениях родителей и детей появилось непонимание. Что делать? Принять, как есть? Пытаться переломить детей, поставить на свою сторону?

— Если появилось непонимание, значит, дети пришли в тот возраст, когда очень опасно их ломать. Набирайтесь терпения, любите их еще больше и самое главное не ждите быстрого результата. Нужно настраиваться на долготерпение. Порой дети к 30, к 40 годам начинают понимать родителей. А иногда человеку уже 60, сам уже седой, а его мать все ждет, когда у него откроются глаза и наступит взаимопонимание.

— Может ли человек, стремящийся жить по-христиански, руководствоваться Евангелием и не искать духовного наставника? Очень много ситуаций бывает в жизни, когда не знаешь, как правильно, по-христиански поступить, и не хватает совета опытного в духовной жизни человека.

— В чем сокровище духовного наставника, пусть он даже не самой духовной жизни человек, и что вы, руководствуясь Писанием, не можете сами? Вы никогда не сможете увидеть себя со стороны. А духовный отец всегда смотрит на вас со стороны. У художников есть такое выражение: замылился взгляд. Он пишет картину, присмотрелся к ней уже и не видит в ней недостатков. И тогда лучше повернуть ее к стене и с месяц к ней не подходить. А потом посмотреть на картину свежим взглядом. Точно так же и мы, когда постоянно размышляем о своих проблемах, перестаем относиться в ним адекватно. И взгляд со стороны бывает очень ценен для нас. Пусть ваш духовник и не святой, а просто искренний и добрый священник, который так же, как и вы, верует, исповедуется, зато он видит вас не в первый раз, а давно и хорошо знает. До революции на Афоне, в русском Пантелеймоновом монастыре, был отец Иероним, который одному монаху на исповеди сказал: «Когда ты подходишь к духовнику и начинаешь ему излагать свою проблему, слушай его. Если ты начнешь противоречить, убеждать, уговаривать, то боязнь согрешить склонит его согласиться с тобой. И он согласится». То есть он, словно на Страшном суде, боится согрешить, свою волю проявить. И ты получаешь свою вволю. В добрый путь — зачем ты тогда приходил?

— Как мне помочь мужу исповедовать свои грехи? Он стесняется. Это все наветы сатаны. Вразумите, пожалуйста.

— Приходите сами с исповеди радостными, веселыми, бодрыми, оптимистичными. Он увидит, что исповедь не удручает, а окрыляет. И рано или поздно он тоже за вами пойдет. В таких случаях уговоры и объяснения мало действуют.

— Возможно ли совершенно обуздать плоть или она непременно возьмет свое?

— Мы читаем Евангелие и понимаем, что сразу исполнить его не можем. Но мы его читаем, чтобы видеть перед собой идеал. Пусть эта планка высока, но нам нужна именно такая. Если у нас будет средняя или низкая планка, мы, достигнув их, можем удовлетвориться собой и перестать духовно трудиться. Обуздать плоть совершенно — это дело святых, а наше дело — стремиться стать святыми.

— Можно ли уйти из монастыря и остаться верующим, не будучи монахом?

— Я думаю, у вас всю жизнь потом будет трагичной, если вы уже были монахом, а потом, по какой-либо причине, оставили монастырь. Человек уходит из монастыря не потому, что ему тяжело, а потому, что у него с духовностью что-то не в порядке. В чем-то он перестал открываться духовнику, стал лукавить. Он оставляет монастырь и в миру начинает скитаться. И нигде места себе не находит. И постоянно он будет ощущать тоску, уныние, всех осуждать, потому что ему нужно будет как-то оправдать свои скитания. И это состояние будет мучить его до самой смерти, если он не образумится. Были в истории церкви случаи, когда монахи оставляли монастырь и уходили в мир. Но не было ни одного счастливого случая такого ухода. У всех начинался ад на земле. Кто-то начинал себя грехами утешать, потому что, утратив благодать, не могли ею больше утешаться. Даже в наше время были случаи, когда монахи уходили с Афона. Кто-то становился алкоголиком, кто-то развратником, кто-то кончал с собой, потому что не могли вынести постоянную тяготу, бывшую у них в сердце. И ее ничем нельзя было унять. Она их глодала, изъедала, уничтожала. А если они начинали себя оправдывать, а тех, от кого ушли, осуждать, то это их еще больше мучило. Есть монахи, которые, уйдя, потом образумились и вернулись. Дескать, самым последним монахом буду, все черную работу готов исполнять, только возьмите обратно.

— Сколько раз можно причащаться детям?

— Чем чаще, тем лучше. Как только в церковь пришли с ними, так причащайте.

— Читал письма архимандрита Иоанна Крестьянкина. Очень смутили его слова: «Непременно и всегда, а теперь наипаче идя за Христом по духу, а не по букве, будем чувствовать себя одиноко. Не страшитесь этого, а радуйтесь, ибо Господь близь с нами». Да, при «большевизме» нам было легче, было все яснее и определеннее. Христиан было мало, но стойкостью и мужеством они являли себя ис­тинными последователями Христа. Сейчас хри­стиане новообращенные хлынули в церкви и за­топтали бывших, истинных, ибо все христиан­ские нормы растоптали по своему разумению не церемонясь».

— Действительно при коммунистах христиан было мало, но гонение на них объединяли и сплачивали их. А сейчас лукавый ведет борьбу более изощренным способом. Внешне церковь не гонит, но нас старается перессорить. Почему революция страшнее войны? Потому что внешний враг объединяет народ, а революция разъединяет его, одних сталкивает с другими, и этот народ уничтожает самого себя. А внешний враг потом приходит и мародерствует. Сейчас все постоянно о чем-то спорят, пишут, занимаются какими-то второстепенными вещами. Сатана всегда старается перевести взгляд человека с главного на детали. В православной церкви незыблемы догматы. После догматов у нас есть каноны, которые со временем менялись, корректировались, поскольку церковь росла, развивалась. А есть и церковные традиции, и традиции церковного народа. И вот на уровне традиций нас порой сталкивают лбами, хотят перессорить, а дело там выеденного яйца не стоит. Как одна бабушка сказала: «У меня такая ревность по Бозе — убить готова».

— Можно ли вымолить душу самоубийцы, близкого человека?

— Я не знаю, можно или нельзя, знаю только, что близкий человек самоубийцы не может успокоиться и забыть. В церкви за самоубийцу нельзя молиться, но если у матери сын совершил самоубийство, кто может ее сердце остановить, чтобы она не молилась за нее? Кто ей дома может запретить молиться? Даже если она сама запретит себе, то постоянно будет нарушать свой запрет и говорить: «Господи, спаси его!» А там уже как Бог даст. Я думаю, что если мы не будет плакать о погибших, то не будем похожими на Бога. Ведь Он после Своей крестной смерти сошел в ад, чтобы вывести оттуда Адама и Еву.

— До какого возраста причащают детей без исповеди?

— По традиции — до 7 лет. Если вы сможете так с любовью на него повлиять, что он захочет исповедоваться, то пусть исповедуется и в 6 лет.

Достойно есть...