Сейчас 
3757 
19 июня 2016 г.
— Сегодня в связи с праздником Святой Троицы (Пятидесятницы) служба была долгой, физически тяжелой. А современные люди этого не понимают, говоря, что можно бы немножко службу и сократить, ведь им трудно ее выдерживать. Очень хорошо на это ответил один священник: «Зачем сокращать? Если вам вся служба в тягость, придите попозже или уйдите со службы пораньше. Но у тех, кто желает отстояться всю службу, потрудиться, превозмочь себя, должна быть такая возможность». К примеру, у афонских монахов службы всегда долгие и в основном ночные. Для чего же им это нужно?
Дело в том, что православные христиане всегда ищут повод поупражняться в терпении. Это не самоистязание. Человек физически и морально терпеливый на многое способен. Тот, кто имеет привычку терпеть — несправедливость, укоры, невежливое отношение к себе, — будет более счастлив, потому что у сатаны меньше средств вывести его из равновесия, из состояния радости, мира. Напротив, если у человека нет привычки терпеть, его задевает любая мелочь, выводит из себя, он все время находится в безрадостном, унылом, горьком состоянии.
Привычку терпеть невозможно приобрести ничем иным, как наукой терпения. Православную аскезу я бы как раз и назвал наукой терпения. Православные принуждают себя делать поклоны, вычитывать правила даже тогда, когда к вечеру чувствуют себя усталыми, и им кажется, что они ничего не смогут сделать. Но человек, имеющий терпение, знает: если себя превозмочь первые 10-15 минут, то потом дело пойдет значительно легче. Не надо доверять своей усталости, это чувство нас часто обманывает, особенно в тех случаях, когда у нас нет выбора: идет служба или тебе поручили определенную работу.
Учитесь смиряться. Смягчитесь сердцем, примите ситуацию как она есть. Сперва это будет трудно, потому что наш эгоизм, наша непривычка к труду бунтуют. Но чем дольше человек себя понуждает к хорошему, тем скорей у него вырабатывается смирение. Тот, кто имеет привычку понуждать себя, то действительно наследует Царствие Небесное — уже здесь, на земле. Его не только малым словом не заденешь, но даже если его оскорбят — он и тут же забудет про это и будет улыбаться, как ребенок. Мы в школе-то учимся 10 лет, овладевая науками, а чтобы переделать свой характер, обрести науку терпения, целой жизни может не хватить. За день-два, конечно, ничего не получится, но хотя бы нужно иметь правильный ориентир. И тогда понемножку будет получаться.
Светские люди говорят, что невозможно переделать свой характер. А святые являют нам чудо собственной жизнью. Мария Египетская была такой блудницей, что стыдно даже сказать. А сейчас, когда мы говорим о ней — сразу слезы на глазах появляются, настолько она кардинально изменилась в свое время. Разбойник даже на кресте изменился за каких-то пять минут. Поэтому не давайте себе поблажек, не ссылайтесь на свой характер. Исправляйте его и наслаждайтесь миром с людьми. Ваш брюзгливый характер вас же и убивает, а не людей. Люди обиделись на вас и ушли, а вы остались наедине со своим характером.
Царствие Божие нудится, как сказал Господь. Понуждение дает нам привычку к труду и к преодолению самих себя. Когда научитесь превозмогать себя, постепенно начнете входить в Царствие Небесное. Серафим Саровский был чистым человеком, а взял на себя подвиг: 1000 дней и ночей на камне стоять — опять же для того, чтобы выработать в себе долготерпение.
Конечно, тяжело выдерживать долгую службу. Но нашим нетерпением и ворчанием ее не сократить. Лучше смириться и мыслить о Христе, а вслед за мыслями о Христе и служба быстрей пройдет. Думайте всегда о хорошее и вам будет хорошо.
— Родственник принял крещение в церкви старообрядцев, хотя был крещен в православии. Можно ли за него молиться в храме и подавать записки? Можно ли ему бывать в православных храмах?
— Молиться за него, конечно, можно и нужно. Но записки за него в алтарь подавать нельзя. Что происходит с записками, которые подаются в алтарь? Священник вынимает из них частички, а на диксосе лежит агнец — Иисус Христос, — и вокруг Него собирается вся церковь. Справа от Него лежит частичка, вынутая за Богородицу; слева — частички, вынутые за ангелов и всех святых; снизу — частички, вынутые за живых и за усопших. И в конце литургии, когда совершается жертва, и в чаше уже не вино, а кровь Христова, священник все эти частички опускает в чашу с такими словами: «Отмый, Господи, грехи поминавшихся зде Кровию Твоею честною и молитвами святых Твоих!» И все это символизирует церковь, которая входит в кровообращение Христово. Если я выхожу из тела, то выхожу и из кровообращения. Если человек вышел из церкви, молиться мы за него можем, но в это таинство он не входит. Можно ли ему бывать в православных храмах? А зачем он уходил? Чтобы теперь спрашивать об этом? Пусть возвращается и бывает хоть каждый день. Возможно, у него что-то с духовностью не так. Где-то он стал слишком много рассуждать, осуждать — не себя самого, а всех вокруг. Чем больше человек в церковь ходит, тем более критичным становится к самому себе и более снисходительным к другим. Это хорошая духовность. Не надо было искать плохого в православии, надо было жить им, наслаждаться им, а не уходить из него.
— Человеку 80 лет, он не знает, крещен или нет. Можно ли в храме молиться за него?
— Порой приходят ко мне дети усопшего и говорят: «Ему было 80 лет, он вчера умер, и мы не знаем, крещеный он или нет...» Я отвечаю: «Некрещеный». Почему? Потому что человеку было 80 лет, он каждый день ждал смерти, и его этот вопрос не волновал. Видимо, он некрещеный. Но даже если и был крещеный, то равнодушный ко Христу, ко всему церковному. Я понимаю, когда человек умирает неожиданно в 15 или в 30 лет: может быть, собирался покреститься, но не успел. Но в 80 лет — каждый день как последний. И у него не возникло желание узнать, крещен он или нет. Если вдруг нет, можно позвать священника, самому в храм прийти или дети бы его привезли: поисповедоваться, покреститься, причаститься напоследок. Значит, ему это не надо было. Бог никого не может взять за шиворот и в Царство Небесное втянуть. Бог ограничен нашей свободой. Он может звать нас, но нашу свободу нарушить не может, потому что такими Он нас создал. И священник не может нарушить нашу свободу. Дети, которые находятся вокруг этого человека, могут ему — пока он живой — убедить его покреститься. А о потом поздно будет. Есть в церкви такой чин: аще не крещен, крещается раб Божий такой-то. Когда мы не знаем, крещен человек или нет, мы крестим его по этому чину.
— Когда нужно искать работу и решать множество проблем, то как быть со смирением? Не ждать же у моря погоды...
— Вы неверно понимаете смирение. Смирение — это понуждение себя: мягкое, без истерик, без гнева. Ищите работу, а то смиряться придется вашим домашним. Они будут вас кормить, а вы будете смиренно лежать на диване и не приносить домой денег. Смирение — это не безделье; это не то, что Бог тебе должен все дать, а ты будешь только рот открывать. Смирение — это понуждение себя на дело: на духовное или на простое земное. Не находится работа по сердцу — трудитесь на той, которая не по сердцу. Но домой нужно деньги нести, семью кормить, детей.
— Гордыня мешает смириться перед престарелой мамой. Жалко маму, но ничего не могу изменить.
— Хочу спросить: почему Иуда пошел и повесился? Потому что он принял эту формулу: ничего не могу изменить. Апостол Петр тоже предал Христа, но начал все с самого начала. Вот это ваше «ничего не могу изменить» означает, что вы сдались, опустили руки. Как это мы ничего не можем? Что-то ведь, совсем немножко, можем. Кусайтесь, царапайтесь, толкайтесь, отбивайтесь от сатаны — хоть что-то делайте. Всегда есть варианты. Но они предполагают очень долгий, трудный труд по изменению себя. Но он приносит результат.
Отче наш, иже еси на небесех...
