Всё было по-взрослому…

Воспоминания старого охотника

Заболел я охотой в раннем детстве. Отец часто брал меня побродить вдоль Урала с ружьишком наперевес. До сих пор помню свой первый выстрел и запах плотного дымного пороха, долго рассеивающегося в солнечных лучах. Помню, как я, десятилетний мальчишка (речь идёт о 1952 годе), добыл первого в своей жизни гуся. О, как я тогда был горд! После этого случая от ружья меня было уже не отогнать. Я был готов ходить за дичью и стрелять с утра до вечера.
Старший Гайнуллин, видя моё охотничье нетерпение и страсть к оружию, искусственно сдерживал эти порывы. Нет, запретов не было, просто общение с отцовской двустволкой происходило под его неусыпным надзором. А мне хотелось самостоятельности, чтобы всё было по-взрослому: только я и дичь. И тогда я решил попросту украсть ружье. Подумал, схожу на промысел, принесу домой с десяток крякв, кто ж меня осудит. Рано утром прокрался в спальню родителей, тихо, чтобы не разбудить отца, снял со стены предмет своего обожания, взял в шкафу патронташ, завернул в газету краюху хлеба и выскользнул из дома.
Охотничьи места от Хабарного до Крык-Пшака раньше изобиловали различной дикой живностью: зайцами, лисами, утками и гусями. Вот туда я и направился. Раздевшись, ещё затемно перешёл вброд Урал. По крутому берегу взобрался на равнину и двинулся вдоль перелеска, то и дело, посматривая на заросли близ воды. Метров через двести заметил плескавшихся у берега двух серых уток. Сердце моё от возбуждения забилось как церковный колокол, даже показалось, что вот-вот кряквы его услышат и бросятся удирать от незадачливого охотника. Но, помня советы отца, я постарался взять себя в руки, успокоиться и обдумать варианты дальнейших действий. Мне показалось, что осторожно подкрасться, аккуратно прицелиться и выстрелить на удачу будет правильней всего. Я так и сделал. Однако как только я навис над обрывом и высунул из кустов кончик ствола, птицы, купавшиеся возле берега, резко поднялись в воздух и в одно мгновение исчезли на другой стороне реки. От досады мне оставалось лишь пульнуть из двух стволов им вслед… 
В тот день я расстрелял весь патронташ, но утки, коих на пути встретилось видимо-невидимо, никак не хотели попадаться под мои выстрелы. Пришло время возвращаться домой. За поясом - пусто, на душе - скверно. Как отнесётся к моим похождениям отец? Представил его суровый взгляд и испугался. Но делать нечего, надо идти.
Долго, не решаясь войти в дом, топтался возле двери, пока вышедшая во двор мама не обнаружила меня там продрогшего и голодного. Отец хмуро посмотрел на меня и задал лишь один вопрос: «Надеюсь, никого не убил?». Мне стало стыдно за своё поведение. В ту минуту я вдруг понял, что по глупости мог натворить немало бед.
После этого случая пришлось родителю взяться за моё охотничье образование всерьёз. Прежде всего, я постиг с первого взгляда казавшуюся ненужной науку правильного обращения с оружием: не стрелять по невидимой цели (в камышах или кустах могут быть рыбаки), не направлять ствол на человека и так далее. Немало интересного я узнал о повадках диких животных, научился распознавать следы, готовить еду в лесных условиях…
За мою более чем пятидесятилетнюю охотничью жизнь, каких только историй со мной не случалось. Приходилось по несколько дней находиться в экстремальных условиях в непроходимых лесах Башкирии, голодать, сутками выслеживать зверя, что не было времени даже на сон, но благодаря отцовским наставлениям я всегда возвращался домой живым и невредимым.